Среда, 26 июня 2013 год.

Сегодняшнее утро началось с того, что мобильный телефон перестал включаться. То есть, сломался. Ирония заключается в том, что два дня назад я подключила его к безлимитному интернету, и вот — я осталась без средств коммуникации с другими людьми.

Как раз не так давно я читала об одном эксперименте, когда нескольких молодых людей и девушек оставляли без средств связи на сутки, а так же запрещали разговаривать с другими людьми и смотреть телевизор. Ни один из них не выдержал эксперимента, а я ещё думала что я-то, конечно, смогу. Вот и посмотрим. Единственное различие — их задача была одновременно легче и сложнее чем моя. У каждого из них в любой момент была возможность прекратить этот опыт, включить компьютер, позвонить друзьям. Я же в любом случае пройду его до конца.

Вот что странно. Как раз недавно писала о ценности слов, о том что необходимо научиться словами пользоваться, давать им «воздух» и дополнительные смыслы. Потому как названия приобретают совершенно непонятные вещи, когда настоящие переживания выражаются с помощью междометий и восклицаний. И сейчас, оказавшись в ситуации вынужденного молчания, я понимаю что совершенно не умею молчать, хотя всегда считала что умею это делать. И дело не в том, что мне было необходимо постоянно разговаривать, но сама возможность позвонить кому-либо, поделиться впечатлением, рассказать что-либо подразумевалась всегда. А раз я не умею молчать, значит не умею и говорить, и это в высшей степени странно для меня.

Каждый из тех «подопытных» вёл своеобразный дневник, где описывал своё состояние во время эксперимента. И все непременно описывали чувство неосознанной тревоги вплоть до галлюцинаций. Сейчас попробую объяснить, в чём тут дело.

Во-первых, отсутствие коммуникаций с другими людьми или с миром информации очень резко даёт понять, насколько человек на самом деле одинок. Никто из нас к этому не привычен и не подготовлен, насколько бы не были искренни заверения в том, что кто-то «любит одиночество». Это не так. Настоящее одиночество это не отсутствие друзей или просмотры сериалов в обнимку с подушкой. Это на самом деле увлекательный опыт, если набраться смелости и позволить этому чувству завладеть разумом. Да, это страшно. Ведь, по сути вся наша коммуникация с помощью интернета или телефона — иллюзия, что в нашей жизни присутствует та сотня человек, у которых есть доступ к твоей «личной информации». И если вдруг представить, что весь опыт который мы проживаем на самом деле проживаем только мы, приоритеты резко начнут меняться. Представления о красоте, собственных интересах, всё. Ведь если задуматься, все мы притворяемся друг перед другом, и если надобность в этом притворстве убрать, что останется от нас всех?

Во-вторых, и это открытие на самом деле потрясло меня, нам, то есть в первую очередь, мне, конечно, необходим постоянный фон. Музыкальный или смысловой, по сути не имеет значения. Я не умею жить в реальном времени, в конкретном моменте. Для чего нам нужна музыка, фильмы или книги? Или, ещё более точный вопрос — почему у нас есть любимые авторы или композиторы? Сейчас я буду говорить только за себя, ведь найдётся много людей, которые со мной не согласятся, и это их право.

Человек рождается в огромном смысловом поле, и времени осознать всю полученную информацию у него на самом деле нет, потому что с каждым мгновением жизни информации становится только больше. По сути, весь наш жизненный опыт состоит из чужих пережитых ситуаций и мнений на этот счёт. Мы все очень много читали и много знаем, но если кто-нибудь лишит нас этого огромного культурного багажа, мы вдруг останемся абсолютно ни с чем. Сами мы не знаем ничего, и у нас просто не было возможности узнать самостоятельно о мире, в котором мы живём. Так для чего нам нужна музыка или книги? Чтобы не остаться один на один с реальностью, потому что это действительно страшно. Оказавшись в ситуации, мы немедленно начинаем подводить под неё уже известные нам картинки. Из мировой истории, литературы или кинематографа. Справившись с этой задачей, мы можем успокоится — мы на знакомой территории, здесь ничто не может угрожать, мы здесь всё уже знаем. Музыка окрашивает действительность в такие тона, в которых мы бы чувствовали себя уютно. Постоянный внутренний монолог, поддерживаемый всевозможными способами не даёт осознавать степень внутреннего одиночества, и эта естественная реакция мозга. Ведь он не приучен самостоятельно осознавать реальность — он никогда этого не делал. Любимый автор или музыкант — это совокупность тех образов, которые больше всего подходят под нашу личную действительность. И дело не в том, что ваша любимая книга про Робинзона Крузо потому что и вы живёте на необитаемом острове, но потому что его самоощущение и его переживания схожи с вашими. Мы, то есть я в первую очередь, разучились реагировать самостоятельно. Для того, чтобы, как кажется, полнее пережить какой-либо момент, становится необходим музыкальный фон. Но это иллюзия. Потому что этот музыкальный фон сделает настоящую действительность похожей на ту, которую я хочу пережить в данный момент.

Но вернёмся к моему «дневнику». Я же всё-таки пишу не филосовский трактат. Возможно, мои рассуждения о книгах обоснованы тем, что эта неприятная история оставила меня с Мопассаном на французском, читать которого без словаря особого смысла нет, и с Гессе, с которым у нас так и не сложились отношения, и для меня он по-прежнему всё тот же пошляк и зануда, и все его попытки саморазоблачения отдают тщеславием.

Прошёл уже день, наступают сумерки. Забавно, что у меня даже нет возможности ориентироваться во времени. Чувство той самой «тревоги» быстро растворилось, и главное не поддаваться ему, но наблюдать как бы со стороны. В чём оно заключается? Если возникнет необходимость, возможность обратиться за помощью у меня есть — я живу не в пустыне. Но это чувство совершенно другого типа.

Весь день собиралась гроза, и вот, наконец, она дошла до нас. Странно, но говоря «нас» - я имею в виду себя и леди Бэт, потому как другие люди переставали существовать ещё днём. В какой-то момент я заметила, что идя по главной улице из магазина я смотрю на забавных подростков не как на людей, но как на экспонаты, возможные реальности.

Так вот, началась гроза. От этого сумерки наступили чуть раньше, и это окончательно сбило меня с толку. Обычно темнеет часов в 12. Сейчас, возможно, ещё нет и 10. За лесом то и дело вспыхивают молнии, и я уже давно научилась не бояться ночной грозы. Гораздо лучше вспоминать. Вот, например, сколько гроз было в моей жизни? Конечно, слишком много чтобы вспомнить их все.

Мне шесть, или семь лет. Я ещё не хожу в школу, и для меня существуют только те люди, с которыми я с рождения, и только тех детей я знаю, которые для меня сёстры. Мы с сёстрами на море с моими родителями, и проводим в воде гораздо больше времени чем на суше. Мы научились есть и играть, отдыхать, плавать и летать в воде, и выходим из моря только для того чтобы спать. И иногда мне кажется, что мы никогда больше не научимся ходить. Я умею находиться под водой больше чем, мне кажется, это возможно. Начинается гроза. Ливень с неба соединяется с огромными волнами, мне кажется что воздуха больше нет нигде. Течение и волны подхватывают нас и то уносят далеко от берега, то возвращают назад. Мы смеёмся. Чтобы не потеряться в этой ярости стихии, мы стараемся держаться ближе друг к другу, и так весело нам не было ещё никогда в жизни. Если успеть нырнуть внутрь волны, то она прокатит тебя гораздо дольше и быстрее в одну сторону, а потом надо успеть перепрыгнуть в другую и вернуться назад. И это так удивительно — под водой совершенно не слышно шума ветра и волн, там абсолютное спокойствие и тишина, только вспыхивают молнии над поверхностью. А если нырнуть на дно, то там не чувствуется даже движения воды. Мы играем с морем, и нет ничего более безопасного, естественного и простого чем это движение от берега и к берегу. Я не могу поверить, что была человеком хоть минуту своей жизни, ведь мы с моими сёстрами всегда были рыбами, и всегда жили здесь, в этом море... Только когда закончилась эта гроза, и мы усталые и счастливые смогли наконец швырнуть свои тела на берег, мы узнали что в воде нельзя находится во время грозы. И, по-моему, это одно из главных разочарований в моей жизни.

Оно сравнимо разве что с тем, что Москва находится не на луне.

Думаю, сколько бы времени сейчас ни было, мне всё равно пора спать. 

Хорхе Луис Борхес "Ногти"

Днём их облегают мягкие носки и защищают крепкие кожаные туфли, однако пальцы моих ног ничего не хотят об этом знать. Они всецело заняты тем, что выпускают ногти: полупрозрачные и гибкие роговые пластинки, предназначенные для обороны - от кого? Грубые и недоверчивые, они ни на секунду не прекращают изготовление этого бесполезного оружия. Они отвергли радости жизни, чтобы без конца вырабатывать ненужные наконечники, регулярно подстригаемые острыми лезвиями золингеновских ножниц. Это уникальное производство готовилось в течение девяноста сумеречных дней предродового заточения. Когда я буду захоронен в доме пепельного цвета на кладбище Реколета, окружённый сухими цветами и талисманами, они продолжат свою упрямую работу, пока их не умерит разложение. Они, и ещё борода на моём лице.

Ногти. Хорхе Луис Борхес

Днём их облегают мягкие носки и защищают крепкие кожаные туфли, однако пальцы моих ног ничего не хотят об этом знать. Они всецело заняты тем, что выпускают ногти: полупрозрачные и гибкие роговые пластинки, предназначенные для обороны - от кого? Грубые и недоверчивые, они ни на секунду не прекращают изготовление этого бесполезного оружия. Они отвергли радости жизни, чтобы без конца вырабатывать ненужные наконечники, регулярно подстригаемые острыми лезвиями золингеновских ножниц. Это уникальное производство готовилось в течение девяноста сумеречных дней предродового заточения. Когда я буду захоронен в доме пепельного цвета на кладбище Реколета, окружённый сухими цветами и талисманами, они продолжат свою упрямую работу, пока их не умерит разложение. Они, и ещё борода на моём лице.

Ногти. Хорхе Луис Борхес

Днём их облегают мягкие носки и защищают крепкие кожаные туфли, однако пальцы моих ног ничего не хотят об этом знать. Они всецело заняты тем, что выпускают ногти: полупрозрачные и гибкие роговые пластинки, предназначенные для обороны - от кого? Грубые и недоверчивые, они ни на секунду не прекращают изготовление этого бесполезного оружия. Они отвергли радости жизни, чтобы без конца вырабатывать ненужные наконечники, регулярно подстригаемые острыми лезвиями золингеновских ножниц. Это уникальное производство готовилось в течение девяноста сумеречных дней предродового заточения. Когда я буду захоронен в доме пепельного цвета на кладбище Реколета, окружённый сухими цветами и талисманами, они продолжат свою упрямую работу, пока их не умерит разложение. Они, и ещё борода на моём лице.

Une vie d'amour
Que l'on s'était jurée
Et que le temps a désarticulée
Jour après jour
Blesse mes pensées
Tant des mots d'amour
En nos coeurs étouffés
Dans un sanglot l'espace d'un baiser
Sont restés sourds
À tout, mais n'ont rien changé
Car un au revoir
Ne peut être un adieu
Et fou d'espoir
Je m'en remets à Dieu
Pour te revoir
Et te parler encore
Et te jurer encore

Une vie d'amour
Remplie de rires clairs
Un seul chemin
Déchirant nos enfers
Allant plus loin
Que la nuit
La nuit des nuits

Une vie d'amour
Que l'on s'était jurée
Et que le temps a désarticulée
Jour après jour
Blesse mes pensées
Tant des mots d'amour
Que nos coeurs ont criés
De mots tremblés, de larmes soulignées
Dernière cours
De joies désharmonisées

Des aubes en fleurs
Aux crépuscules gris
Tout va, tout meurt
Mais la flamme survit
Dans la chaleur
D'un immortel été
D'un éternel été

Une vie d'amour
Une vie pour s'aimer
Aveuglément
Jusqu'au souffle dernier
Bon an mal an
Mon amour
T'aimer encore

Et toujours

рецепт

Энергетический напиток из какао

На 2 порции:

· Какао — 2 ч. л.
· Кофе растворимый — 1 ч. л.
· Вода — 1\3 ст.
· Сахар — 2 ч. л.
· Яйцо — 1 шт.
· Молоко — 2 ст.
· Ростки пшеницы — 1 ч. л.

Приготовление:
· Залить какао и кофе кипятком, размешать.
· Добавить сахар, яйцо, пшеницу и молоко.
· Залить все в блендер и взбить на большой скорости.

Приятного аппетита!

Сапёр

***

Если кратко рассказать о моей службе, то вся она сводиться к одному - риск в каждое мгновение моей жизни. Сколько я себя помню. Наверное, невозможно объяснить - как это, когда каждое движение может стать последним в твоей жизни, когда слово "безопасность" - совершенно пустой звук. Жить, как живу я совершенно невозможно, немыслимо. Именно поэтому я действую на автомате - каждый раз готовясь сделать последний вздох.

В Книге я записан под именем Сапёр №41, и я уже успел забыть своё настоящее имя - кажется, уже целую вечность ко мне никто не обращался вообще. Параметры: возраст 27 лет, рост 1,75; вес 58; телосложение худощавое; цвет глаз - серый. Я только один раз видел эту запись, собственно, когда её вносили. Я тогда очень удивился - вот и всё, что нужно знать о человеке, чтобы отправить его на службу. Всё, что останется о нём, когда внизу появится ещё одна надпись, написанная другим почерком - "выбыл". От себя могу добавить только - у меня длинные руки, как раз чтобы доставать до соседнего "квадрата" и невыносимый характер. Я не выношу людей, говорят, это профессиональное - иначе бы меня не отправили служить сюда.

Шанс остаться в живых с каждым сделанным шагом - 50%. При таком раскладе остаётся только удивляться как я ещё не "выбыл", после двухнедельной службы на зоне. Ходят слухи, что продержавшийся десять минокилометров освобождается от всех обязанностей и возвращается домой. Но только я в это не верю - уже через три дня пребывания на "зоне" сознание деформируется и человек больше не способен жить среди других. К тому же, к чёрту всю эту демагогию - все, кто здесь был и будет - все они сознательно выбирали свой путь, проходили подготовку, имея все шансы вернуться, не доводить дело до конца. Это - выбор каждого человека, самостоятельный, осознанный выбор. Я не верю, что у тех кто довёл дело до конца есть шанс вернуться обратно. Это как если бы пережёванный воробей вернулся к жизни - зачем?

Задача моя проста, до отвращения. Я иду вперёд - до самой границы, и наглядно показываю где заложена мина, где нет, оставляя за собой след, как Мальчик-с-пальчик. Как только я ухожу в расход, на моём месте появляется Сапёр №42, за ним будет Сапёр№43 и так далее. Это, безусловно, благородное дело - так думают все, и я - до того как попал сюда. На деле же это тупейшее занятие, ибо чтобы не сойти с ума сознание отключается с первой же минуты. Мне до границы осталось около 30 километров. Минокилометров - что существенно. По расчётам командира, на это расстояние необходимо ещё 5-6 человек кроме меня.

Зона представляет собой пустыню с редкими проплешинами колючих кустов. До базы отсюда лететь на вертолёте 2 с половиной часа, до человеческого жилья - двое суток. Каждые трое суток ко мне прилетает вертолёт с базы, оставляет воду и еду и проверяет жив ли я ещё.

А я ещё жив. Это невероятно, но я продержался дольше чем можно себе представить. До обещанных десяти минокилометров мне осталось не более трёх, и если слухи правдивы - я буду свободен.

***

Передо мной взорвалась мышь. Откуда к чёрту здесь взялась мышь я не знаю, но она забрала мою - мою смерть! Она освободила для меня ещё 500 метров дороги вперёд. Я не знаю сколько ещё может продолжаться моё везение, я потерял счёт дням и расстояниям, которые я прохожу. Солнце одинаково всходит и заходит, одинаково высвечивает один и тот же пейзаж - сухие веточки кустарников и больше ничего. Я уже мёртв, просто ещё не знаю об этом.

***

Рядовой с вертолёта сказал, что я прошёл положенные 10 минокилометров и могу возвращаться с ним. Я отказался. Мне нечего делать дома, когда я вернусь, я всё равно буду каждую минуту готовиться к взрыву под ногами, вздрагивать от любого шороха. Кроме того, о чём я буду говорить с людьми? О чём вообще может говорить умерший тысячи раз человек с живыми? Я отказался. У Рядового было такое лицо, будто он разговаривает с самоубийцей. Так оно и есть, друг мой, именно так. Тут надо понимать тонкую грань между героем, готовым пожертвовать собой ради других и самоубийцей. По сути разницы нет, но для других людей - есть. Не знаю, наверное, я эту грань уже перешёл, судя по реакции того Рядового.

Мне осталось идти ещё 15 минокилометров. Каким-то невероятным образом я стал замечать Неправильные квадраты, начал понимать, где есть мины, где их нет. Моё тело само научилось их обходить, я стал огромной миноискательной машиной без всяких эмоций и чувств. Мне нет места в мире живых, мой дом - эта выжженная пустыня. Я сам - эта пустыня, до последнего камушка. Здесь моя жизнь и моя смерть.

***

...Бог сказал Лазарю - мне нужен кто-то живой

Господь сказал Лазарю - хэй, проснись и пой!..

Тело послушно выстукивало шаг за шагом, безошибочно обходя камни, ни разу не споткнувшись на неровной поверхности раскалённой полуденным воздухом пустыни. Я смотрел на это будто со стороны, и мне казалось что моё тело превратилось в змею - гибкую, безошибочно точную в своих ействиях.

...А Лазарь сказал - я видел это в гробу...

Я сам был сторонним наблюдателем, видеокамерой которая снимает кино про одиноко идущего в пустыне человека, или оператором. Или режиссёром. Сапёр №41 шёл вперёд, который раз уже чудом избежав смерти, притаившейся под тонким слоем грунта, а Я сам следовал за ним, с любопытством наблюдая за происходящим, и напевая про себя:

...Это не жизнь, это цирк Марабу

А ты у них фокусник-клоун,

Лучше двигай со мной...

Мне казалось, что иногда до меня долетает привкус моря. Но это было бы слишком - я не мог дойти до границы. Скорее всего это галлюцинации.

Но вскоре запах солёного моря стал более отчётливым, признаки его близкого присутствия попадались всё чаще. Я, словно под гипнозом, шёл прямо, без всякого компаса - на запах соли, на крики птиц вдали. Я был у цели, хотя моя цель - с самого начала - была смерть. Я не умер, но и не остался жив, и в мире нет слов, которые могли бы описать моё состояние, когда я приближался к морю - к концу своего пути. Я знал что эта пустыня не отпустит меня уже никогда, что я как призрак останусь с ней, как и 40 моих предшественников. Пусть не физически, но всё равно - навсегда. Пусть я научился чувствовать её, знать её секреты, взамен я подарил себя её иссушённой ветрами и солнцем душе...

Когда я дошёл до моря, мне оставалось только лишь дождаться вертолёта, который бы забрал меня на базу - а с базы домой. Я сел на берегу. Ждать оставалось всего лишь ночь. Морской ветер к вечеру стал холоднее, но я разучился чувствовать телом. Меня не беспокоили ни холод, ни жара, ни твёрдость земли на которой я спал. Закрыв глаза я попытался представить своё существование вне зоны, но за месяц я забыл как выглядят города, люди. Как они разговаривают. Я понял, что на самом деле у меня не было цели - только бесконечный путь, который по иронии судьбы оказался всё-таки конечным. Как будто это я победил пустыню, как будто получил что-то взамен вывернутой наизнанку души.

Я усмехнулся. Всё, конечно, не так.

***

Капитан лично хотел посмотреть на человека, который совершил этот невероятный поступок. Который смог победить зону - в одиночку, за месяц пройти столько минокилометров, сколько не прошла бы и целая армия Сапёров. Путь к границе был открыт, вся страна гордилась героем, жаждала увидеть его лицо.

Но когда вертолёт опустился на берег моря, он казался так же пустынен как и месяц назад. Только белая маркировка - тонкая безопасная тропинка доказывала, что Сапёр №41 был здесь. Датчик молчал, утверждая что в округе на несколько сотен километров нет ни единой живой души. Капитан с минуту в задумчивости смотрел на бесконечную пустоту зоны, пожал плечами и приказал возвращаться на базу. Всё, что он знал о Сапёре №41 - его характеристику в Книге. Куда собственноручно добавил запись "выбыл" и дату.

Я не помню какой сейчас день недели, да и год, впрочем тоже. Возможно, я тот ветер, который выжигает с земли и без того иссушенные чахлые кусты. Или я оператор фильма о самом одиноком месте на земле, где одиночество можно потрогать рукой - настолько оно осязаемо. Или я режиссёр этого фильма, и сам придумал всё - от начала и до конца.

Я не знаю. Но мне и не нужно знать - мой путь ещё не закончен.