Сапёр

***

Если кратко рассказать о моей службе, то вся она сводиться к одному - риск в каждое мгновение моей жизни. Сколько я себя помню. Наверное, невозможно объяснить - как это, когда каждое движение может стать последним в твоей жизни, когда слово "безопасность" - совершенно пустой звук. Жить, как живу я совершенно невозможно, немыслимо. Именно поэтому я действую на автомате - каждый раз готовясь сделать последний вздох.

В Книге я записан под именем Сапёр №41, и я уже успел забыть своё настоящее имя - кажется, уже целую вечность ко мне никто не обращался вообще. Параметры: возраст 27 лет, рост 1,75; вес 58; телосложение худощавое; цвет глаз - серый. Я только один раз видел эту запись, собственно, когда её вносили. Я тогда очень удивился - вот и всё, что нужно знать о человеке, чтобы отправить его на службу. Всё, что останется о нём, когда внизу появится ещё одна надпись, написанная другим почерком - "выбыл". От себя могу добавить только - у меня длинные руки, как раз чтобы доставать до соседнего "квадрата" и невыносимый характер. Я не выношу людей, говорят, это профессиональное - иначе бы меня не отправили служить сюда.

Шанс остаться в живых с каждым сделанным шагом - 50%. При таком раскладе остаётся только удивляться как я ещё не "выбыл", после двухнедельной службы на зоне. Ходят слухи, что продержавшийся десять минокилометров освобождается от всех обязанностей и возвращается домой. Но только я в это не верю - уже через три дня пребывания на "зоне" сознание деформируется и человек больше не способен жить среди других. К тому же, к чёрту всю эту демагогию - все, кто здесь был и будет - все они сознательно выбирали свой путь, проходили подготовку, имея все шансы вернуться, не доводить дело до конца. Это - выбор каждого человека, самостоятельный, осознанный выбор. Я не верю, что у тех кто довёл дело до конца есть шанс вернуться обратно. Это как если бы пережёванный воробей вернулся к жизни - зачем?

Задача моя проста, до отвращения. Я иду вперёд - до самой границы, и наглядно показываю где заложена мина, где нет, оставляя за собой след, как Мальчик-с-пальчик. Как только я ухожу в расход, на моём месте появляется Сапёр №42, за ним будет Сапёр№43 и так далее. Это, безусловно, благородное дело - так думают все, и я - до того как попал сюда. На деле же это тупейшее занятие, ибо чтобы не сойти с ума сознание отключается с первой же минуты. Мне до границы осталось около 30 километров. Минокилометров - что существенно. По расчётам командира, на это расстояние необходимо ещё 5-6 человек кроме меня.

Зона представляет собой пустыню с редкими проплешинами колючих кустов. До базы отсюда лететь на вертолёте 2 с половиной часа, до человеческого жилья - двое суток. Каждые трое суток ко мне прилетает вертолёт с базы, оставляет воду и еду и проверяет жив ли я ещё.

А я ещё жив. Это невероятно, но я продержался дольше чем можно себе представить. До обещанных десяти минокилометров мне осталось не более трёх, и если слухи правдивы - я буду свободен.

***

Передо мной взорвалась мышь. Откуда к чёрту здесь взялась мышь я не знаю, но она забрала мою - мою смерть! Она освободила для меня ещё 500 метров дороги вперёд. Я не знаю сколько ещё может продолжаться моё везение, я потерял счёт дням и расстояниям, которые я прохожу. Солнце одинаково всходит и заходит, одинаково высвечивает один и тот же пейзаж - сухие веточки кустарников и больше ничего. Я уже мёртв, просто ещё не знаю об этом.

***

Рядовой с вертолёта сказал, что я прошёл положенные 10 минокилометров и могу возвращаться с ним. Я отказался. Мне нечего делать дома, когда я вернусь, я всё равно буду каждую минуту готовиться к взрыву под ногами, вздрагивать от любого шороха. Кроме того, о чём я буду говорить с людьми? О чём вообще может говорить умерший тысячи раз человек с живыми? Я отказался. У Рядового было такое лицо, будто он разговаривает с самоубийцей. Так оно и есть, друг мой, именно так. Тут надо понимать тонкую грань между героем, готовым пожертвовать собой ради других и самоубийцей. По сути разницы нет, но для других людей - есть. Не знаю, наверное, я эту грань уже перешёл, судя по реакции того Рядового.

Мне осталось идти ещё 15 минокилометров. Каким-то невероятным образом я стал замечать Неправильные квадраты, начал понимать, где есть мины, где их нет. Моё тело само научилось их обходить, я стал огромной миноискательной машиной без всяких эмоций и чувств. Мне нет места в мире живых, мой дом - эта выжженная пустыня. Я сам - эта пустыня, до последнего камушка. Здесь моя жизнь и моя смерть.

***

...Бог сказал Лазарю - мне нужен кто-то живой

Господь сказал Лазарю - хэй, проснись и пой!..

Тело послушно выстукивало шаг за шагом, безошибочно обходя камни, ни разу не споткнувшись на неровной поверхности раскалённой полуденным воздухом пустыни. Я смотрел на это будто со стороны, и мне казалось что моё тело превратилось в змею - гибкую, безошибочно точную в своих ействиях.

...А Лазарь сказал - я видел это в гробу...

Я сам был сторонним наблюдателем, видеокамерой которая снимает кино про одиноко идущего в пустыне человека, или оператором. Или режиссёром. Сапёр №41 шёл вперёд, который раз уже чудом избежав смерти, притаившейся под тонким слоем грунта, а Я сам следовал за ним, с любопытством наблюдая за происходящим, и напевая про себя:

...Это не жизнь, это цирк Марабу

А ты у них фокусник-клоун,

Лучше двигай со мной...

Мне казалось, что иногда до меня долетает привкус моря. Но это было бы слишком - я не мог дойти до границы. Скорее всего это галлюцинации.

Но вскоре запах солёного моря стал более отчётливым, признаки его близкого присутствия попадались всё чаще. Я, словно под гипнозом, шёл прямо, без всякого компаса - на запах соли, на крики птиц вдали. Я был у цели, хотя моя цель - с самого начала - была смерть. Я не умер, но и не остался жив, и в мире нет слов, которые могли бы описать моё состояние, когда я приближался к морю - к концу своего пути. Я знал что эта пустыня не отпустит меня уже никогда, что я как призрак останусь с ней, как и 40 моих предшественников. Пусть не физически, но всё равно - навсегда. Пусть я научился чувствовать её, знать её секреты, взамен я подарил себя её иссушённой ветрами и солнцем душе...

Когда я дошёл до моря, мне оставалось только лишь дождаться вертолёта, который бы забрал меня на базу - а с базы домой. Я сел на берегу. Ждать оставалось всего лишь ночь. Морской ветер к вечеру стал холоднее, но я разучился чувствовать телом. Меня не беспокоили ни холод, ни жара, ни твёрдость земли на которой я спал. Закрыв глаза я попытался представить своё существование вне зоны, но за месяц я забыл как выглядят города, люди. Как они разговаривают. Я понял, что на самом деле у меня не было цели - только бесконечный путь, который по иронии судьбы оказался всё-таки конечным. Как будто это я победил пустыню, как будто получил что-то взамен вывернутой наизнанку души.

Я усмехнулся. Всё, конечно, не так.

***

Капитан лично хотел посмотреть на человека, который совершил этот невероятный поступок. Который смог победить зону - в одиночку, за месяц пройти столько минокилометров, сколько не прошла бы и целая армия Сапёров. Путь к границе был открыт, вся страна гордилась героем, жаждала увидеть его лицо.

Но когда вертолёт опустился на берег моря, он казался так же пустынен как и месяц назад. Только белая маркировка - тонкая безопасная тропинка доказывала, что Сапёр №41 был здесь. Датчик молчал, утверждая что в округе на несколько сотен километров нет ни единой живой души. Капитан с минуту в задумчивости смотрел на бесконечную пустоту зоны, пожал плечами и приказал возвращаться на базу. Всё, что он знал о Сапёре №41 - его характеристику в Книге. Куда собственноручно добавил запись "выбыл" и дату.

Я не помню какой сейчас день недели, да и год, впрочем тоже. Возможно, я тот ветер, который выжигает с земли и без того иссушенные чахлые кусты. Или я оператор фильма о самом одиноком месте на земле, где одиночество можно потрогать рукой - настолько оно осязаемо. Или я режиссёр этого фильма, и сам придумал всё - от начала и до конца.

Я не знаю. Но мне и не нужно знать - мой путь ещё не закончен.